Современные представления о строгих домостроевских нравах на Руси не всегда соответствуют исторической реальности. Этнографы и историки указывают, что в крестьянской среде существовали чёткие ситуации, когда внебрачная связь не вела к общественному осуждению женщины.
Жёсткие нормы часто смягчала суровая жизненная необходимость. Община с пониманием относилась к связям замужней женщины во время долгого отсутствия мужа (на войне или отхожих промыслах).
В таких условиях рождение ребёнка «не в срок» могло объясняться «поспешным отъездом» самого мужа. Эта практика была социально принятым механизмом выживания.
Отдельно стояла вынужденная связь с помещиком у крепостных. Крестьянка, отправленная в барскую опочивальню, не считалась блудницей — её воспринимали как жертву, не имевшую права голоса. Даже если девица не была замужем, после ее не считали опороченной.
Более вольными были языческие традиции. Источники, включая византийского историка Маврикия Стратега, отмечали, что славянские девушки не видели зазора в добрачных связях.
Целомудрие могло расцениваться даже как недостаток. Отголоском этих норм были некоторые народные праздники, например, Ивана Купалы, когда после ритуальных костров молодёжь уходила в лес, и временные связи не осуждались.
Таким образом, в традиционной культуре не всякая внебрачная связь клеймила женщину как «блудницу». Оправданием служили либо жизненная необходимость и отсутствие выбора, либо архаичные, ещё языческие установки, долгое время сохранявшиеся в народной среде.