«Попасть на Казачий»

«Попасть на Казачий»

В прошлом выпуске «Наследия» был напечатан объемистый материал о городских тюрьмах, помещавшихся на Казачьем плацу. Основное внимание в нем было уделено Пересыльной тюрьме, а вот арестный дом оказался как бы в тени.

В прошлом выпуске «Наследия» был напечатан объемистый материал о городских тюрьмах, помещавшихся на Казачьем плацу. Основное внимание в нем было уделено Пересыльной тюрьме, а вот арестный дом оказался как бы в тени...

Между тем среди петербургских мест заключения городской арестный дом считался одной из самых «вольных» тюрем. В Петербурге бытовало такое выражение — «попасть на Казачий». Эта перспектива ждала мелких хулиганов, жуликов и мошенников, приговариваемых мировыми судьями или в административном порядке к аресту на более или менее продолжительные сроки. Чтобы на себе воочию увидеть жизнь и быт обитателей арестного дома, репортер «Петербургской газеты» предпринял в сентябре 1911 года «хождение в народ», результатом которого стал любопытный очерк на страницах издания.

\

Смотритель арестного дома поделился с журналистом информацией о количестве арестантов, содержавшихся в подведомственной ему тюрьме. На сентябрь 1911 года в ней сидели 288 человек, в том числе 22 женщины. Половина арестованных отбывала наказание по приговору мировых судей, половина — в административном порядке. К последней категории относились хулиганы и так называемые ножевщики, которых приговаривали административным порядком к аресту за ношение ножей, кистеней, оскорбление полиции и т. д. «Этот элемент для нас крайне неприятный, буйный и даже опасный, — сообщал смотритель и затем не без лукавства добавлял: — Тем более, что у нас нет другого оружия, кроме доброго слова».

\

За 1910 год в городском арестном доме побывали 13.913 человек, причем «административных» было всего 1384 человека, за десять месяцев 1911 года — 11.260 человек, на которых пришлось 1340 «административных». Любопытна выборка представителям каких профессий случалось «попадать на Казачий». По данным за 1910 год, здесь побывали 52 студента, 49 чиновников, 37 художников и живописцев, 32 артиста, 20 фармацевтов и аптекарей, 9 репортеров, 8 учителей, 12 адвокатов, 2 врача и 1 архитектор. Из дамского контингента 358 человек составили проститутки и 12 представительниц занятий «умственного труда».

\

«Обстановка камер однообразная: стол, табурет и постель, — признавался смотритель. — Окна с железными решетками. Камеры одиночные и для нескольких человек; привилегированные предпочитают одиночные, и камеры на трех человек в коридоре привилегированных почти никогда не занимаются, только при переполнении. Есть, кроме того, изоляционные камеры для чувствующих недомогание и, наконец, на женском отделении камера на буйных, но она почти всегда пустует».

\

Репортеру лично дозволили побывать в камерах арестного дома, после чего он оставил такие строки, призванные заверить столичных обывателей в полнейшей благопристойности и безопасности сего заведения: «Всюду в высоких и широких коридорах и камерах чистота и порядок. Арестованные чувствуют себя, видимо, прекрасно, камеры запираются только в виде наказания — они находятся в постоянном общении друг с другом, слышатся разговоры, смех, иногда расшалятся и танцуют. Арестованные сидят в своих платьях».

\

Летом 1913 года «подвиг» журналиста «Петербургской газеты» по «хождению в народ» повторил столичный городской голова Иван Иванович Толстой в ходе своих первых «инспекционных» выездов на «задворки» Петербурга. Это произошло 20 июля: после посещения Полтавской улицы, где сооружался храм-памятник в честь трехвекового царствования Дома Романовых. Осмотром арестного дома Толстой оказался очень доволен. Место заключения произвело на него довольно благоприятное впечатление. Ничего удивительного: на 300 мест приходилось всего 120 арестованных — ведь большинство было освобождено по манифесту о 300-летии царствования романовской династии.