Фёдор Михайлович Достоевский — вечный символ Петербурга, автор, который прошелся по его темным закоулкам, как по страницам собственных романов. Но что читал сам писатель, гуляя по тем же набережным?
Какие книги грели его в петербургские промозглые вечера и формировали тот самый, пронзительный взгляд на человеческую душу? Его литературные вкусы — это готовый рецепт гения, замешанный на мировой классике, евангельских текстах и злобе дня.
Юность: диета из страстей и мистики
С юности Достоевский погружался в мир сильных страстей и социальных драм. Он зачитывался Виктором Гюго — и «Отверженными», и жестким «Последним днем приговорённого к смерти».
В его списке — мятежный Шиллер, ироничный Вольтер («Кандид»), мистик Гофман и вечный романтик Сервантес с «Дон Кихотом». Но рядом с зарубежными гигантами всегда жили свои — Пушкин и Гоголь. Первого он обожал с детства и знал наизусть, а второму напрямую обязан успехом своего дебюта, «Бедных людей». Даже выходящие «новинки» вроде гончаровского «Обломова» не ускользали от его внимания.
Зрелость: от социалистов до Евангелия
Повзрослев, Достоевский не потерял интереса к современности. Он жадно следил за литературными и публицистическими новинками Европы и России, штудировал работы социалистов — от Ламенне до Маркса.
Но главной книгой, перевернувшей его внутренний мир, стало Евангелие. Оно сопровождало его четыре года в омском остроге, где другой литературы было не достать, и навсегда впиталось в плоть его произведений.
А по вечерам в кругу семьи классик оживал: он читал вслух детям русских и европейских авторов, создавая свою маленькую литературную вселенную в стенах петербургской квартиры.
К сожалению, физическую библиотеку писателя сегодня не полистаешь — она не сохранилась. Остался лишь описок, бережно составленный его вдовой, Анной Достоевской. Но по этим названиям можно смело собирать «полку Достоевского» — универсальный набор для понимания русской боли, страсти и поиска света в самой густой тьме.
Читайте также эксклюзивные и самые интересные материалы портала Городовой.