В Эрмитаже есть зал, где картины говорят не только о живописи. Они говорят о политике, утраченной славе и странностях истории. Эти полотна когда-то висели в Мальмезоне — дворце императрицы Жозефины, супруги Наполеона. А затем оказались в Петербурге: тихо, официально, но с драмой, спрятанной между строк.
От Мальмезона в Зимний дворец
После падения Наполеона Александр I приобрёл несколько десятков произведений из коллекции Жозефины. Они появились во Франции на волне Наполеоновских войн — часть частных покупок, часть перемещённых галерейных собраний, в том числе из немецкого Касселя.
Когда во Франции начали обсуждать возвращение этих картин прежним владельцам, оказалось, что они уже в России. Покупка была законной, и Александр I согласился на их возврат только при возмещении стоимости. Возмещать не пожелали — так произведения окончательно остались в Империи.
Что именно пришло в Петербург
Среди приобретённого были работы крупнейших западноевропейских мастеров: полотна школы Рембрандта, Лоррена, Метсю, Андреа дель Сарто. Позднее часть коллекции пополнил Николай I — уже у наследников Жозефины.
После революции 1917 года в Эрмитаж поступили и другие связанные с Мальмезоном произведения, в том числе портрет Жозефины кисти Франсуа Жерара. Теперь он занимает место в залах искусства Франции XIX века и словно возвращает голос хозяйки дворца.
Почему эта история важна
Картины из Мальмезона — не просто приобретение для музея. Это след эпохи, когда искусство было связано с политикой напрямую. Оно перемещалось вместе с войнами, меняло страны и хозяев так же стремительно, как границы на карте Европы. Сегодня эти произведения висят спокойно, но их путь в Петербург напоминает: в искусстве есть слои, которые не видны с первого взгляда.