Великий и Могучий Русский Язык обладает не только строгими правилами и законами, но и поразительной многослойностью.
Он оперирует как минимум тремя дополнительными пластами лексики, которые позволяют составлять отдельные, не менее интересные словари.
Эти слои — от заимствований до укоренившихся диалектизмов — формируют истинное богатство нашей речи.
Заимствования и запретная лексика
Первый пласт — это “словарь современных слов”, куда попадает всё, что “понадёргали из зарубежных языков, адаптируя под себя”. Сюда же стекаются все компьютерные и интернетные термины, свидетельствующие о постоянном движении языка.
Второй словарь — это “второй словарь не для всех”, который требует возрастной цензуры, — матерный русский. Исследователи отмечают уникальность этого пласта:
“Наверное, ни в одном языке мира нет такого богатого количества мата, как в нашем”.
Признается, что в кругу взрослых, как гипербола для передачи эмоции или ускорения действия, он может быть уместен — но категорически не в детской речи или с телевизионных экранов.
“Бабушкин” словарь: хранитель уюта и диалектов
Третий, самый ностальгический словарь автор назвал “бабушкиным”. Он включает в себя старинные слова, которые, возможно, не соответствуют строгим нормам современного русского языка, но продолжают жить в обиходе.
Сюда же попадают и региональные слова. В качестве примера приводится слово «перепечи» — “маленькие удмуртские пироги, что-то типа ватрушки, только там начинка другая, не сладкая”.
Натолкнула на воспоминания о бабушкиной речи одна случайная заметка. В деревне всегда говорили «ведер», а не «вёдер». Это звучало “мягче, уютнее, что ли”.
Лексические открытия из глубинки
Даже в пределах одной семьи слова могут различаться. Недавно услышанные слова, вызвавшие недоумение, раскрыли целые пласты старой лексики.
“Голбец” оказался — подполом, а «шушенки» — это “остатки сахара, когда они на дне банки слиплись в кристаллики”.
Многие сегодня не знают слова «Кулёма», которым бабушки могли называть озорника, попавшего в неловкую ситуацию. Если ребенок рассыпал муку, бабушка могла сказать: «Ну, Кулёма».
В той же деревне «колидор» мог заменить коридор. Слово «вехотка» означало мочалку, а «зенки» — глаза: “Что, мол, зенки вылупил”.
Есть и слова-описания состояний: «цыпки» — это не цыплята, а “когда руки обветрены и на них появляются такие мелкие трещенки”.
Слова, возвращающие в прошлое
Слова, обозначающие время и действия, также заслуживают внимания:
- Давеча — недавно.
- Нонешний — сегодняшний, или этого года.
- Гаманок — кошелёк.
- Елозить — беспокойно дёргаться, или ездить по грязи.
- Сподобился — наконец-то сделал то, что от тебя ожидали, “типа, удостоил чести”.
- Шибче — больше, громче, сильнее.
В отдельную категорию выносится лексика, понятная по смыслу, но звучащая с характерным говором: «лисапед», «семачки», «часы не ходют», «робЯты», «не евши», «не пимши», «гулямши», «этсамое», «эвОна как».
Присказки и “культурный код”
Народная речь богата идиомами, которые служили комментариями к жизни. Когда бабушка парила в бане, приговаривала:
«Как с гуся вода, так со Стёпки вся худоба».
На непоседливого ребенка можно было услышать:
«Наська, чё ты бегаешь, как савраска, и орёшь, как оглашенная?».
А если сборы затягивались:
«Вы пошто там вошкаетесь шибко долго?».
На вопрос о делах могли ответить:
«Как сажа бела».
Дедушки чаще использовали более деловой ответ:
«Дела идут, контора пишет».
Автор заключает, что все эти слова и присказки обладают неповторимым “культурным кодом” — общенародным достоянием. Особенно нежное впечатление производит слово, услышанное в Пермском крае — «полюбать», то есть поцеловать.
«Такое оно мягкое и нежное…» — резюмирует ценность этого лексического наследия.
Читайте также эксклюзивные и самые интересные материалы портала Городовой.