Смерть Юрия Шатунова оставила в сердцах миллионов пустоту, которую не заполнить. Но помимо памяти, ушел из жизни и правообладатель — человек, в чьем голосе и образе жили хиты целой эпохи. И тут возникает сложный, но неизбежный вопрос юридической прозы после поэзии: кому теперь принадлежат права на песни «Ласкового мая»?
Публичный спор певца с его бывшим продюсером Андреем Разиным о правах на репертуар был хорошо известен. Шатунов успел выиграть один из судов, но вопрос о наследстве авторских прав остался открытым. Адвокат Сергей Жорин в комментарии для СМИ обозначил общий принцип:
«Что касается суда с Разиным, то я не знаю деталей этого суда, ничего не могу сказать. Что касается исключительных прав, авторских прав, которые были, если они были у Шатунова, то они тоже являются частью наследственной массы.
Поэтому если у Шатунова были исключительные права на те или иные произведения, то они тоже будут входить в наследственную массу и делиться между наследниками».
Но что стоит за этой сухой формулировкой? Давайте разберем ситуацию с нескольких сторон, чтобы понять не только судьбу наследия Шатунова, но и механику защиты авторских прав в целом.
Практический ликбез: что именно наследуется?
Важно разделить два понятия. Авторское право (быть создателем) — неотчуждаемо и вечно, оно остается за Шатуновым. А вот исключительное право — это «имущественное» право использовать песню: исполнять, записывать, получать с этого деньги. Вот оно-то и наследуется, как квартира или машина. Если суд подтвердил, что эти права закреплены за Юрием, то теперь они перейдут к его семье. Жена Светлана, по профессии юрист, — вероятно, ключевая фигура в этом процессе.
Исторический и культурный ракурс: битва за легенду
Конфликт Шатунова и Разина — это не просто спор двух мужчин. Это классическая история постсоветского шоу-бизнеса, где в 90-е все договоры (если они были) носили схематичный характер. «Ласковый май» был не просто группой, а социальным феноменом, созданным усилиями многих: композитора Андрея Разина (и других авторов музыки), поэта Сергея Кузнецова, уникального голоса Шатунова.
Суды последних лет — это попытка расставить точки в истории, которая уже стала частью культурного кода поколения. Теперь эта история, включая все судебные решения, сама становится частью наследия.
Петербургская аналогия: авторское право как «виртуальная недвижимость»
В городе, где ценен каждый метр исторического центра, можно провести параллель. Исключительные права на хит — это как апартаменты в старом доме. У них есть владелец (наследник), они приносят стабильный, хоть и не всегда огромный доход (роялти). Но их истинная ценность — в нематериальной составляющей: в виде из окна (культурный контекст), в истории дома (легенда группы), в имени района (эпоха конца 80-х – начала 90-х). Эту ценность нельзя просто «отсудить». Ею можно только управлять — мудро и с уважением к памяти.
Что может быть дальше? Сценарии для наследников.
Семья Шатунова оказывается в сложной ситуации. Перед ними несколько путей:
- Пассивное управление: Получать положенные отчисления (роялти) с радио, стриминговых сервисов, использований в кино.
- Активное управление: Самим инициировать переиздания, санкционировать использование хитов в новых проектах, охранять наследие от нелицензионного использования.
- Диалог или конфликт: История с Разиным может получить продолжение уже с наследниками. Но самый цивилизованный путь — возможно, поиск договоренностей. Ведь ценность песен только возрастет от грамотного, легитимного и уважительного коммерческого использования.
Вывод для всех, кто создает: почему это важно знать.
Печальная история с наследством Шатунова — это громкий сигнал для всех творческих людей. Авторские права и правильно оформленные исключительные права — это не бюрократия. Это единственная гарантия того, что результаты вашего труда будут защищены и после вас приносить пользу вашим близким. Это самый важный актив, который часто ценнее любой материальной собственности.
Надеемся, что наследие Юрия Шатунова — и его голос, и его права — попадут в руки тех, кто будет распоряжаться им с достоинством и любовью. Потому что песни «Ласкового мая» принадлежат не только правопреемникам. Они принадлежат эпохе, которую уже не повторить.