Народная песня — это сокровищница, полная образов и намеков, которые с первого взгляда могут показаться странными или даже жестокими.
Фраза «Во поле берёза стояла, / Во поле кудрявая стояла. / Люли, люли, стояла!» вызывает закономерный вопрос: зачем же берёзоньку надо «заломати»?
От хулиганства к священнодействию
Повторяя строки: «Некому берёзу заломати, / Некому кудряву заломати», можно было бы решить, что это причитание разочарованной женщины. Но действительность оказывается куда более архаичной и глубокой.
Речь здесь вовсе не о хулиганской выходке, а о сложном, многовековом обряде, который уходит корнями в дохристианские верования.
В XV веке обрядовая практика обогатилась празднованием Троицы — христианского торжества, которое идеально совпало по времени с древними языческими торжествами.
За три дня до Троицы начинался Семик — неделя, посвященная завершению весеннего периода.
Ритуалы Семика постепенно слились с троичными обрядами, где центральное место занимали поклонение берёзе, девичьи гуляния и поминовение усопших.
Берёза — проводник душ и защитница
Берёза с древних времен почиталась на Руси. Она считалась не просто деревом, но своеобразным щитом — “защитницей от зла, болезней и нечистой силы”.
Более того, существовало прочное поверье, что дерево тесно связано с душами умерших родственников. В дни празднеств дома украшались берёзовыми веточками или даже целыми срубленными деревцами.
Ещё до того, как Троица окончательно интегрировала языческие практики, существовал обычай: в лесу выбирали молодую берёзку, надламывали ее верхушку и завивали на ней венки.
Рядом с деревом оставляли угощение для ушедших, веря, что те «ночью придут и отведают лакомство».
Загадка «Кудрявой» берёзки
Одним из ключевых обрядов Семика было именно завивание берёзы. Девушки направлялись в лес, выбирая деревца с мягкими, плакучими ветвями.
Они вили из них косы или венки, обильно украшали яркими лентами и пригибали ветки к земле. При этом звучало заклинание:
«Берёзка, берёзка, / Завивайся, кудрявая! / К тебе девки пришли, / К тебе красные пришли».
Именно этот процесс плетения и придания ветвям формы косы или венка объясняет, “почему в фольклоре берёзоньку называют кудрявой: ее ветви заплетают и завивают, как девичьи волосы”.
На Троицу же совершалось обратное действие — ритуальное дерево распускали, а украшения спускали по течению реки, символизируя завершение обряда.
Кумление — временное родство
Ритуалы, проводимые молодыми женщинами во время Семика, отражали их готовность к браку и продолжению рода.
Важнейшим из них было так называемое обрядовое кумление. Две подруги подходили к завитому венку, трижды целовались через него, а затем обменивались нательными крестиками и подарками.
После этого ритуала девушки становились “родственниками вроде тех, кто вместе крестил ребёнка, и ссориться им строго воспрещалось”.
Однако это родство было временным. Через неделю, по окончании празднеств, новоиспеченные родственницы возвращались на место обряда.
Там, под песни, они расплетали косы из веточек, возвращали друг другу подарки и, так сказать, “аннулировали семейные узы”.
Значение слова «Заломати»
Теперь становится ясным и второе слово из песни. Что же означает «заломати»? Это как раз тот обычай — “наклонять украшенные ветви, пригибать к земле, нередко закрепляя их колышками, а также надламывать верхушку дерева, чтобы сделать венок”.
Этот акт не приводил к гибели дерева, поскольку впоследствии берёзку «освобождали».
Таким образом, народная драма, запечатленная в песне, оказывается не описанием вандализма, а фиксацией глубокого и сложного русского обычая, тесно связанного с почитанием природы и девичьей судьбой.
Читайте также эксклюзивные и самые интересные материалы портала Городовой.