Возникли новые типы зрелищных пространств.
Электричество как главный режиссёр
Газовая рампка ушла в прошлое. Электрическое освещение позволило:
- Точечно выделять актёра, создавая психологический портрет светом (нововведение МХТ и режиссёров-новаторов).
- Полностью гасить зрительный зал, что радикально меняло восприятие: исчезал «зал-соучастник», внимание концентрировалось только на мистически освещённой сцене. Это рождало новую, более интимную и гипнотическую связь со зрителем.
- Создавать сложные световые эффекты (восходы, грозы, visions) в пьесах символистов.
Новые материалы — новые формы
Железобетон и металлические конструкции (как в здании Электротеатра «Олимпия» на Фонтанке) позволили:
- Перекрывать безопорными пролётами огромные пространства, создавая залы на тысячи мест для массовых зрелищ.
- Строить ярусы и балконы более смелых, «парящих» форм.
- Обустраивать сложные сценические колосники и механизмы для быстрой смены объёмных декораций.
Архитектура как манифест
Новые театры отказывались от тяжёлой барокко-классицистической лепнины в пользу:
- Модерна (как в интерьерах театра «Дом интермедий» В. Мейерхольда на Итальянской улице) с его текучими линиями и синтезом искусств.
- Неоклассицизма (как в Театре музыкальной драмы на Литейном), который через античные формы пытался вернуть идею театра-храма, но уже для всех.
Практическое наблюдение
Сравните тяжеловесную, «дворцовую» архитектуру Александринки (1832) и лёгкий, почти промышленный фасад кинотеатра «Сплендид-палас» (1910-е) на Фонтанке.
Последний, построенный для нового искусства кино, — это уже не дворец, а функциональная машина для зрелищ, где главное — большой экран и удобные кресла. Эстетика подчинялась технологии.
Театральное здание превратилось из украшенного дворца в высокотехнологичную машину для управления вниманием и эмоциями зрителя. Электрический свет и новые конструкции позволили режиссёрам (как Мейерхольд или Таиров) конструировать на сцене не быт, а условные, символистские или конструктивистские миры.