Имперский каркас, набросанный до 1917 года, оказался на удивление прочным.
Суровая и величественная природа Северо-Запада была не просто декорацией, а активным участником формирования петербургского характера и досуга.
К началу XX века Петербург перестал быть точкой на карте.
Ландшафт и экономика губернии были перекроены по лекалам растущего гиганта на Неве.
Революция не «пришла» в Петроград.
Петербург стал Петроградом и шаг за шагом превращался в столицу голода, очередей и бунта.
В «прекрасную эпоху» Серебряного века искусство перестало быть украшением.
Архитектурные проекты Петербурга 1910-х оказались символами упущенных возможностей империи.
Дача на Каменном острове или в Озерках стала главным социальным маркером петербуржца.
Петербуржец рубежа веков мог знать город лишь по своему кругу.
Свободное время перестало быть привилегией бездельничающих аристократов.
Художники и писатели были не просто наблюдателями, а активными творцами городской мифологии.
Петербург был не только русской, но и имперской столицей.
Петербург 1910-х годов напоминал не единый организм, а набор параллельных реальностей, разделённых невидимыми, но прочными границами.
В Петербурге 1900-х благотворительность стала орудием как спасения, так и социального контроля.
Петербург превратился в мозаику четко очерченных социальных гетто.
За два часа до работы петербуржец 1910-х успевал включить свет, позвонить по телефону и купить газету.
Петербург 1910-х — это уже не «дворянское гнездо» первой половины XIX века.
Стальной каркас и лифт перевернули Петербург, заставив его расти вверх.
Что значили «неорусский стиль» и «неоклассицизм» в Петербурге 1900-1910-х годов.