Благотворительность в конце имперского периода — это сложный феномен, где христианская традиция, сословная ответственность и страх перед социальным взрывом образовывали причудливый сплав.
Традиционная, сословно-патриархальная благотворительность
Её несли уходящие элиты.
Агенты:
- Члены императорской фамилии (например, ведомство учреждений императрицы Марии),
- старинные аристократические рода (Шереметевы, Строгановы).
Формы: Содержание сиротских приютов, богаделен, больниц, учебных заведений, носящих их имена (Мариинская больница, Шереметевская богадельня).
Это была долговая благотворительность — обязанность высшего сословия перед Богом и обществом.
Буржуазная и интеллигентская благотворительность: рациональная и профессиональная
Новая волна.
Агенты:
- Крупные предприниматели (Елисеевы, Нобели),
- банки,
- профессиональные сообщества (Общество врачей, Общество архитекторов).
Создавались общественные организации:
- Городской попечительный комитет о бедных,
- Общество пособия бедным женщинам.
Они часто действовали по районному принципу, изучали нужды, пытались не просто подать милостыню, а оказать адресную помощь: дать работу, оплатить лечение, пристроить детей в школу. Здесь был важен не жест милосердия, а социальный результат.
Благотворительность как инструмент социального контроля и просвещения
- Народные столовые и чайные: Их открывали не только чтобы накормить, но и отвлечь от кабака, дать возможность почитать газету, послушать лекцию (Общество народной трезвости).
- Дома трудолюбия: Давали работу (сортировка тряпья, изготовление коробок) самым обездоленным, пытаясь привить трудовую дисциплину.
- Летние колонии для детей бедняков: Вывоз больных детей из города на дачи (прообраз санаториев). Это была уже научно-обоснованная, гигиеническая благотворительность.
Получатели этой благотворительности делились на «достойных» и «недостойных» бедных.
Благотворительные общества вели расследования, чтобы отделить «несчастных» (вдов, сирот, заболевших работников) от «порочных» (пьяниц, тунеядцев). Помощь первым была приоритетом.
Благотворительность стала масштабной, системной и профессиональной, отражая рост общественного самосознания городских элит. Однако, будучи по сути паллиативом, она не могла решить структурных проблем нищеты и неравенства. Более того, она подчёркивала пропасть между дающими и принимающими, между миром «общественности» и миром «бедности».
К 1917 году эта сложная система, не справившись с вызовами войны и кризиса, рухнула, уступив место государственным социальным гарантиям новой, советской эпохи.