Район проживания стал мгновенной социальной характеристикой, определяющей круг общения, быт и даже политические взгляды.
«Аристократический центр»: остатки былого
Районы:
- Адмиралтейская часть,
- участки вдоль Английской и Дворцовой набережных,
- Миллионная улица.
Здесь находились особняки и лучшие доходные дома. Тихие, благоустроенные улицы, близость к Зимнему, Английскому клубу, лучшим магазинам. Мир, всё ещё живущий по светским сезонам, но уже потеснённый новыми богачами.
«Буржуазно-интеллигентские» районы: новые престижные зоны
Районы:
- Каменностровский проспект,
- Петроградская сторона,
- части Васильевского острова (линии близ университета),
- Преображенская и Рождественские части.
Новейшие доходные дома в стиле модерн и неоклассицизм с электричеством, лифтами, телефонами. Здесь селились успешные врачи, адвокаты, профессора, инженеры, банковские служащие.
Районы были престижны, но демократичны по духу.
Рабочие окраины: город-в-городе
Районы:
- Выборгская сторона (район Большого Сампсониевского проспекта),
- Нарвская и Московская заставы (за Обводным каналом),
- Полюстрово,
- Волкова деревня.
Царство фабричных корпусов, дымящих труб, казарм для рабочих, дешёвых трактиров, бань и чайных.
Жильё здесь тесное, часто без элементарных удобств.
В этих районах формировалась своя, обособленная культура с сильным чувством классовой общности. В центр рабочий ездил на работу, а не жить.
Районы «городского дна»: трущобы и ночлежки
Районы:
- Знаменитая «Вяземская лавра» на окраине Сенной площади,
- район Шпалерной улицы и Таврического сада (ночлежные дома),
- задворки Сенной площади и набережных Обводного канала.
Пристанище нищих, босяков, временных рабочих, воров. Мир, описанный Гиляровским и в ранних рассказах Горького, существовавший в нескольких километрах от дворцов.
Географическое расслоение сделало Петербург городом контрастов, которые были не живописны, а социально взрывоопасны.
Разные группы жили в параллельных мирах, сталкиваясь в трамваях, на заводах и в очередях.
Это разделение не только формировало идентичность («мы — выборжцы», «мы — с Петроградской»), но и делало городское пространство полем скрытых и явных конфликтов, где соседство дворца и трущоб перестало быть метафорой.