Люди искусства брали сырой материал улиц и переплавляли его в мощные образы, которые затем влияли на то, как сами горожане видели свой город.
Конструирование образа «гибнущего, призрачного, враждебного» Петербурга
Литература
От Гоголя и Достоевского традицию подхватили символисты.
В романе Андрея Белого «Петербург» (1913) город — не просто место действия, а главный герой: мистический, vibrating с безумием, давящий своими прямыми проспектами и туманами. Это уже не диагноз, а пророчество о крахе имперской утопии.
Живопись
Мстислав Добужинский в своих графических циклах изображает город пустынным, с гипертрофированно огромными и безлюдными перспективами, где человек — случайная песчинка. Его Петербург — леденящий, отчуждённый.
Создание образа «буржуазно-мещанского», сытого и самодовольного Петербурга
Литература и драматургия
Александр Куприн, ранний Аркадий Аверченко, театр Саши Чёрного.
Они высмеивали и описывали быт чиновничьих и купеческих семей, их погоню за комфортом, страх перед всем «высоким» и убогий гедонизм. Их герои населяли новые районы с «ванной и телефоном».
Живопись
Борис Кустодиев в своих лубочно-ярких полотнах («Купчиха за чаем») создал почти идиллический, праздничный, «сдобный» образ провинциально-мещанского быта, который, однако, был частью и столичной жизни.
Открытие «дна» Петербурга как отдельного мира
Публицистика и репортаж
Владимир Гиляровский («Трущобные люди»). Его очерки были не просто репортажами, а настоящим открытием для читающей публики мира ночлежек, воровских притонов и бирж труда. Он переводил маргинальный мир на язык понятный интеллигенции, вызывая шок и сочувствие.
Литература
Максим Горький в ранних рассказах («Двадцать шесть и одна») сделал рабочий быт и протестную психологию предметом высокого искусства, конструируя образ пролетариата не как бесформенной массы, а как нового героя и носителя совести.
Разные взгляды — разные города
- Для чиновника, читающего «Новое время» Суворина, Петербург был оплотом порядка и прогресса.
- Для студента, увлекающегося символистами, — холодным кошмаром.
- Для рабочего, слышавшего стихи о «смелом Данко» Горького, — полем будущей битвы.
У каждого социального слоя был свой литературно-художественный Петербург.
Писатели и художники выполняли роль мощных социальных картографов и мифотворцев. Они не фиксировали реальность, а активно её препарировали, выделяя одни черты и затушёвывая другие, создавая конкурирующие образы города. Эти образы становились частью культурного багажа разных групп, углубляя раскол между ними.
К 1917 году в сознании современников существовало уже несколько непримиримых «Петербургов»: мистический кошмар, бюрократическая машина, торговая площадка, рабочий ад и город грядущего освобождения. Борьба за будущее была и борьбой за то, какой из этих образов станет реальностью.