Петербургские «верхи» и «низы» начали активный и плодотворный обмен.
Композиторы-академисты и массовый жанр
Выпускники Петербургской консерватории (Римский-Корсаков, Глазунов) сочиняли оперы и симфонии, но их ученики и они сами не гнушались работой в более лёгких жанрах:
А. Глазунов писал изящную музыку для балетов и даже для кинематографа.
Многие композиторы и аранжировщики создавали романсы и песни, которые благодаря нотоиздателям и граммофонным пластинкам расходились по всей стране. Романс «Очи чёрные» мог звучать и в салоне, и в трактире.
Филармоническая элита и артисты эстрады
Звезда Мариинского театра Фёдор Шаляпин был и оперным гением, и гением саморекламы. Его концерты, где он пел и народные песни, и арии, были событиями для всех слоёв.
Артисты оперетты из театра «Буфф» (как неподражаемая В. Пионтковская) по популярности могли соперничать с оперными примадоннами, а их пластинки раскупались так же жадно.
Технологии как посредник
Ключевую роль сыграли бытовые технологии:
- Граммофон (продававшийся в магазинах на Садовой) позволил слушать в мещанской или рабочей семье и запись арии Шаляпина, и модный танец «танго».
- Умение играть на фортепиано было обязательным для девушки из хорошей семьи. Но в её репертуаре соседствовали этюды Шопена и новейший романс.
Практическое наблюдение: музыкальный вечер в доходном доме
Представьте себе типичный вечер в семье инженера или успешного приказчика. В гостиной:
- Дочь играет на рояле пьесу Чайковского.
- Сын заводит граммофон с пластинкой тенора Собинова.
- Потом все вместе могут спеть под гитару только что вышедший жестокий романс «Крутится, вертится шар голубой».
В одной комнате звучали три музыкальных пласта, не конфликтуя, а дополняя друг друга.
Кино как потребитель и двигатель
Немое кино остро нуждалось в музыке. В кинотеатрах играли тапёры — пианисты, часто из консерваторской среды, которые создавали звуковую атмосферу, импровизируя или используя готовые сборники.
Так академическая школа музыки через кинематограф получала массовую аудиторию в миллионы человек.
Музыкальный Петербург перестал быть набором изолированных миров. Консерватория, оперная сцена, эстрадный театр, кинобудка и домашний граммофон образовали единую экосистему.
Композитор, певец, мелодия легко перемещались из одного слоя в другой, создавая уникальную культурную среду, где высокое искусство училось быть популярным, а массовая культура — нередко поднималась до подлинного артистизма.