Война стала тем внешним шоком, который обнажил все внутренние язвы города и сломил его привычный ритм, подготовив почву для социального взрыва.
Переименование города: первая трещина
В августе 1914 года немецкое название «Санкт-Петербург» сменили на славянское «Петроград». Это был патриотический жест, но он символически отрезал город от его европейских корней, подчеркнув поворот к национализму и изоляции.
Экономика и быт: город голода, спекулянтов и беженцев
Продовольственный кризис начался в 1915 году, когда ввели карточки на хлеб, сахар, мясо. Очереди за продуктами («хвосты») стали частью пейзажа. Нормы урезались.
Для рабочих семей, живущих от зарплаты до зарплаты, это была катастрофа.
Инфляция и спекуляция расцветали. Цены взлетели, зарплаты за ними не поспевали.
Процветал чёрный рынок. Фигура «спекулянта» — дельца, наживающегося на горе, начала вызывать всеобщую ненависть и подрывать веру в справедливость.
В город хлынули сотни тысяч беженцев из западных губерний. Их размещали в казармах, школах, что создавало перенаселение, антисанитарию и социальную напряжённость.
Социальный ландшафт: милитаризация и озлобление
Госпитали занимали лучшие здания (дворцы, школы).
Вид повозок с ранеными, костыляников на улицах был постоянным напоминанием о неудачах на фронте.
На заводах, работающих на оборону, росли зарплаты, но росли и эксплуатация, недовольство условиями. Рабочие видели, как спекулянты и поставщики наживаются на войне. Лозунг «Долой войну!» становился всё популярнее.
Патриотический угар 1914 года сменился к 1916-му всеобщей усталостью, цинизмом и озлоблением.
Город превратился в пороховую бочку, где очередь за хлебом в любой момент могла превратиться в политическую демонстрацию.
Война стала катализатором и ускорителем всех негативных процессов. Она разрушила нормальную экономику, привела к обнищанию масс, дискредитировала власть, милитаризовала город и наполнила его атмосферой страха, голода и гнева.
Петроград из столицы империи превратился в эпицентр её системного кризиса. Технический и культурный прогресс предвоенных лет оказался бессилен перед лицом логистического коллапса и социальной ненависти. Город был готов к взрыву.