Представьте: морозный декабрьский вечер где-нибудь в Ростове-на-Дону сотню-другую лет назад. Заснеженный казачий хутор, из окон изб льется свет, а по улице идут ряженые с бубенцами и звездой — колядовать. А теперь перенесемся в ту же пору в Петербург.
На Невском горят фонари, слышна немецкая, французская, английская речь, а из окон доносятся не совсем знакомые мотивы. Потому что Северная столица Рождество встречала иначе.
Ирина Полевая, искусствовед и гид по Санкт-Петербургу, рассказала «Городовому» подробнее о том, как город перенимал чужие традиции. Колядование в его классическом, «ряженом» формате было не в ходу — слишком уж далеко от эпицентра этой традиции. Зато город на Неве с жадностью перенимал всё, что везли с собой многочисленные иностранцы — а их с петровских времён здесь селилось видимо-невидимо.
Главным импортным хитом стал вертеп. Не просто статичная композиция в углу храма, а целое театральное действо. «Вертепами... называли ящики, которые были специально устроены для того, чтобы показывать кукольные представления. Ящики были большие, двух-, иногда трехъярусные», — рассказывает Полевая.
Эта традиция пришла из Европы и пустила в городе такие корни, что породила целые династии. Как, например, семейство Колосовых, которое хранило и передавало секреты вертепных представлений почти целый век.
Но на одном вертепе питерский аппетит к заимствованиям не утолился. Город, где на одной линии стоят лютеранская кирха, католический костел и православный собор, умудрился собрать праздничный коллаж со всего христианского мира.
От лютеран взяли уютные венки со свечами, от католиков — сладкий рождественский штоллен. Петербургское Рождество стало эклектичным, интернациональным и очень нарядным, и сильно отличающимся от праздников по всей остальной России.
Читайте также эксклюзивные и самые интересные материалы портала Городовой.