Когда сегодня мы шагаем по Невскому, трудно представить, что более ста лет назад центр Петербурга звучал совсем иначе. Глухой дробный стук копыт, мягкие, почти бархатные колеса экипажей — это был звук города, вымощенного сосновыми шестигранными торцовыми шашками.
Эта необычная технология, когда улицы выкладывали торцами деревянных "пеньков", стала настоящим инженерным экспериментом XIX века — и сделала Петербург одним из самых прогрессивных городов Европы.
Почему вообще дерево?
В начале XIX века столица стремительно росла, а вместе с ней — шум и грязь. Каменная брусчатка была прочной, но грохот от экипажей стоял такой, что жители Невского жаловались в письмах губернатору, а попасть в дом на проспекте ночью порой означало бессонницу.
Именно тогда инженер Василий Петрович Гурьев предложил решение, которое сегодня бы назвали и смелым, и экологичным: вырезать из сосны шестигранные "паркетные доски", обработать их антисептиком и уложить торцом вверх. Получалась деревянная мостовая — мягче, тише и дешевле каменной.
Первые участки такой мостовой появились на Большой Морской и Миллионной. Эксперимент быстро показал себя: город заметил разницу почти мгновенно. Лошади меньше скользили, экипажи ехали мягче, а улицы становились чище: торцовая брусчатка сдерживала грязь куда лучше камня. Каменщики были в ярости, и всячески противились нововведению. Скоро и горожане поняли, что у паркета есть минусы.
Идеал с подвохом
У деревянной мостовой было и немало минусов. Шашки быстро выкрашивались подковами, особенно на оживлённых перекрёстках. Во время наводнений торцы начинали "играть" и вспучиваться, а после долгих дождей покрытие могло становиться скользким. Городские власти исправляли дефекты регулярно — торцовка требовала постоянного внимания.
Тем не менее к началу XX века Петербург уже трудно было представить без деревянных улиц: по данным исследователей, торцами были вымощены целые кварталы старого центра, включая набережные, переулки и ключевые магистрали.
Что осталось от деревянного Петербурга
Сегодня от огромной сети торцовых мостовых почти ничего не сохранилось — их постепенно заменяли гранитом и асфальтом в течение всего XX века. Лишь в архивах, городских отчётах и редких музейных коллекциях можно увидеть ту самую сосновую шестигранную шашку, благодаря которой Петербург звучал иначе.