Его утро начиналось не с крика петуха, а со звука, которого не знали его родители: электрического трамвая, громогонавшего под окнами. Этот вид транспорта не просто ускорил перемещение — он перекроил карту города.
Дачи на Каменном и Крестовском островах, ранее бывшие уделом извозчиков и собственных экипажей, стали доступны для поездки «на несколько пятаков».
Пространство города сжалось.
Выйдя на улицу, наш герой отправлял телеграмму в Москву через городской телеграф — событие, которое полвека назад было бы государственной тайной, а теперь стало рутиной.
Вечером он мог пойти не в театр, а на синематограф в «Пассаж» или на Невский, где движущиеся картинки вызывали восторг и ужас.
Дома, если он жил в новом доходном доме, его уже могла ждать не керосиновая лампа, а электрическая лампочка — чудо, которое продлило световой день и изменило ритм жизни, сделав возможными вечерние занятия.
А под окнами, вместо факелов фонарщиков, зажигались дуговые фонари — первые «луны» на улицах Петербурга, создавшие новую, непривычно яркую ночную эстетику.
Но самое важное, пожалуй, — это водопровод и канализация.
Централизованное водоснабжение (особенно после постройки новых водонапорных башен) и начало прокладки общегородской канализации в 1880-е годы боролись с главными бичами старого города: эпидемиями (холерой, тифом) и постоянной грязью.
Это были технологии, менявшие не быт, а саму биологическую среду мегаполиса, увеличивая шансы на выживание. Повседневность петербуржца наполнилась скоростью, светом, связью и — пусть медленно — большей чистотой и безопасностью.
Мир перестал быть медленным и тёмным.