В XIX веке Россия была экзотикой для европейцев. Сюда ехали за бескрайними пейзажами, старинными обрядами, загадочной душой народа — и, конечно, за кухней, которая поражала своим изобилием.
Но именно запахи русских блюд надолго оставались в памяти иностранцев. Они восхищались пирогами и ухой, но признавались: русских легко узнать… по аромату чеснока.
«Обед силен»
Русские всегда любили поесть с размахом. В записках путешественников сохранились описания легендарных застолий, начиная с пиршеств Юрия Долгорукого. К XIX веку хлебосольство стало настоящим национальным кодом.
Сытные щи, рассыпчатая каша, пироги с десятками начинок — от зайчатины и рыбы до сладких ягод — иностранцев это потрясало.
Один из ярких примеров — писатель Льюис Кэрролл, автор «Алисы в Стране чудес». Во время визита в Россию в 1867 году он оставил в дневниках восторженные записи о трапезе в трактире «Москва»: котлеты, осетрина, пирожки — всё казалось ему невероятно вкусным и необычным.
Уха, чеснок и экзотика
Иностранцев завораживали и поражали не только масштабы застолий, но и их ароматы. В старину уха считалась главным блюдом, но называли так не только суп из рыбы. «Черная» уха готовилась с гвоздикой, «белая» — с перцем, а «голая» — без специй. Однако чаще всего её варили с огромным количеством чеснока.
В своих мемуарах путешественники отмечали: русских можно было узнать по запаху. Лук и чеснок присутствовали почти во всех блюдах — от мясных пирогов и рассолов до рыбы и икряников.
Забылин писал: «По запаху чесноку русские отличались от прочих иноземных обитателей». Многие европейцы признавались, что не могли вынести «вонючей ухи», где, кроме рыбы, воды и чеснока, почти ничего не было.
Сытно, непривычно, незабываемо
Русская кухня удивляла разнообразием и сочетанием вкусов. Баранина шла с репой, говядина — с чесноком, свинина — с луком. В постные дни столы ломились от пирогов с грибами, горохом и капустой, блинов с медом, квашеной капусты и овсяного киселя.
Рыба была повсюду: свежая, солёная, копченая, паровая, даже «ветряная». А икра считалась едва ли не обязательной — её ели с луком, уксусом, пекли блины и готовили «икряники».
Да, вкус некоторых блюд иностранцам казался экзотическим, но отказаться от угощения решались немногие. Для них это был способ прикоснуться к иной культуре, попробовать то, чего не встретишь дома. И часто, вернувшись, они рассказывали друзьям не про Кремль или берестяные грамоты, а про странную, пряную, невообразимо сытную кухню.
Русских узнавали по щам и пирогам, но ещё больше — по запаху чеснока, который стал негласной визитной карточкой страны.