Петербург сто лет назад был городом контрастов. Меню зависело не от аппетита, а от толщины кошелька. Пока одни ели устриц под шампанское, другие доедали обноски с чужих столов.
Вот как выглядела гастрономическая карта старой столицы и что изменилось после революции.
Пир для избранных: трюфели и цыгане
Для элиты еда была шоу. На Невском и Большой Морской работали лучшие заведения: «Кюба», «Донон», «Медведь», пишет Росбалт.
Там заправляли французы, а среди гостей мелькали Фаберже и гвардейские офицеры.
В аквариумах плавали живые устрицы из Парижа. На столах дымились рябчики и стерлядь. Один такой обед стоил 25–30 рублей. Для сравнения: обычный рабочий столько зарабатывал за два месяца.
Если хотелось «жары», ехали за город. На Крестовском острове гремели «Вилла Роде» и «Самарканд». Там кутили до рассвета, швыряли деньги цыганам и пили «Вдову Клико» ведрами.
Булочки Филиппова: еда для всех
Были в городе места, где чины не имели значения. Это булочные Филиппова. В одной очереди стояли дамы в мехах и нищие в лохмотьях. Все получали одинаково свежий хлеб.
Секрет был в воде — её возили в цистернах из-под Москвы. Невская вода для теста не подходила. Знаменитая сайка стоила всего 2 копейки.
А за 5 копеек можно было взять огромный пирог, который заменял обед. Именно Филиппов придумал возить хлеб в утепленных ящиках, чтобы он попадал к покупателю горячим.
Где обедали поэты и студенты
Интеллигенция выбирала места попроще, но с душой. Поэты Серебряного века — Блок, Ахматова, Маяковский — облюбовали подвал «Бродячая собака».
Творческих людей туда пускали почти даром, а с богатых зевак («фармацевтов») брали огромные деньги за вход.
Студенты же спасались в трактирах. Популярен был «студенческий обед» за 15 копеек. За эти деньги давали щи с куском мяса и кашу.
Чай пили «с паром» — подавали два чайника (с заваркой и кипятком). Сахар экономили: один кусочек растягивали на пять стаканов.
Гастрономический ад: «Вяземская лавра»
На Сенном рынке находилось самое страшное место города — «Вяземская лавра». Это были жуткие трущобы. Здесь кормилось городское «дно».
Полноценных продуктов там не видели. В котлах варили «сырье» — тухлую рыбу и синюшное мясо. Всё это обильно перчили, чтобы скрыть запах.
Продавали даже «ошметки» — остатки еды из дорогих ресторанов. Их разогревали, заливали жиром и выдавали за рагу. Порция стоила пару копеек.
Фабрики еды и советский дефицит
После 1917 года мир перевернулся. Роскошные рестораны закрыли. Советская власть решила: хватит бабам стоять у плиты. По всему Ленинграду начали строить гигантские фабрики-кухни.
Это были настоящие заводы еды в стиле конструктивизма. Они выдавали тысячи обедов в день. Но скоро наступил дефицит.
Появились «закрытые распределители». Рабочий оборонного завода ел мясо, а обычный служащий — пустую баланду. Статус снова стал важнее вкуса, только теперь он зависел от места работы.
Пышка — символ ленинградского равенства
В 1930-е годы, когда отменили карточки, наступила «оттепель» в общепите. В 1932 году на Большой Конюшенной открылась та самая «Пышечная».
Автоматы жарили кругляши в масле, а кофе наливали из огромных баков. Пышка стоила 5 копеек. В очереди за ней снова смешались все: академики, студенты и рабочие.
Эта традиция жива до сих пор — старейшая пышечная работает на том же месте, напоминая о временах, когда вкусная еда наконец стала доступной для всех.
Ранее «Городовой» рассказывал про секреты от шеф-повара, которые делают расстегай идеальным.